Размер шрифта: A AA Цвет фона: Изображения: выкл. вкл.
Нравится

Заказать обратный звонок

Оставьте ваши данные
и мы Вам перезвоним в ближайшее время!

  • Регистрация абитуриентов лингвистического университета
  • МИИЯ онлайн
  • МосИнЯз - TV
  • Е-Студент. E-Student. Демо
Сегодня 18 января 2018 года

Журнал “Вопросы филологии”

(свидетельство о регистрации № 018334)
Издается с 1998 года
Главные редакторы журнала –
ректор МИИЯ Э.Ф. Володарская
и директор Института языкознания
Российской академии наук
В.А. Виноградов.

Заместитель главного редактора –
В.Ю. Михальченко.
Ответственные секретари –
И.Г. Сорокина, Т.Б. Крючкова.
ТРИБУНА МОЛОДОГО УЧЕНОГО


О.В. Даниленко

Интертекстуальность в политическом дискурсе Украины
(на материале программ политических партий)


Социальные детерминанты политического дискурса определяют его характер, структуру, прагматику. Динамика социального развития делает это соотношение подвижным, специфическим для каждого этапа.

Убедительным примером этой постоянно действующей корреляции являются процессы изменения лексикона политдискурса как отражение изменяющихся реалий общественно-политической жизни: активные новообразования, семантические модификации, детерминологизация.

Принципиально важным признаком специфических отношений между политическим дискурсом и лингвистикой является взаимовлияние, обусловленное социальным развитием. С одной стороны, общественно-политические реалии активно отражаются на трансформации семантических процессов в языке: деидеологизация лексики, политизация некоторых ее групп и т.д. С другой стороны, коммуникативные политтехнологии все больше определяют успешность политического дискурса. Лингвистическое обоснование стратегий политдискурса, изучение языковых способов воздействия, убеждения, манипулирования общественным сознанием становятся все более привычным и востребованным компонентом политтехнологий в рамках современной политкоммуникации [4, 28].

Одной из наиболее привлекательных для современного политдискурса является гипертекстовая структура, которая позволяет выстроить политический текст как своего рода «диалог» текстов (М.М. Бахтин), «текст в тексте» (Ю.М. Лотман). Автор развивает и детализирует высказанные ранее идеи, полемизирует, дает свою интерпретацию фактов, подчеркивает собственную позицию. Такой текст насыщен множеством скрытых и открытых цитат, реминисценций, аллюзий, прецедентных метафор. Его полное понимание требует существенного объема фоновых знаний из различных областей культуры [10].

Всестороннее и комплексное исследование межтекстовых отношений, в частности, явления интертекстуальности, в рамках современного политического дискурса как специфической коммуникативной среды представляет особый интерес. Политический дискурс основывается на прецедентных текстах, в нем выражаются идеологемы и конвенциональные структуры, которые можно отнести к категории интертекста.

Политический субъект посредством интертекстуальных ссылок сообщает о своих культурносемиотических ориентирах, а в ряде случаев и о прагматических установках: тексты и авторы, на которых осуществляются ссылки, могут быть престижными, модными, одиозными и т.д. Подбор цитат, характер аллюзий – все это в значительной мере является элементом самовыражения автора [9, 51].

Интертекстуальные ссылки в любом виде текста способны выполнять различные функции, составляющие классическую модель функций языка, предложенную в 1960 г. Р. Якобсоном. Традиционными считаются исследования в области различных жанров художественного текста, где элементы интертекстуальных включений наиболее частотны. Однако исследования политического дискурса также позволяют констатировать наличие высокой степени интертекстуальности. Ученые, занимающиеся исследованием интертекстуальности в этом типе дискурса (А.Н. Баранов, М.М. Бахтин, Р. Барт, Д.Б. Гудков, В.В. Красных, Ю. Кристева, Н.А. Кузьмина, С.И. Сметанина, А.П. Чудинов, Т.В. Марченко, О.В. Спиридовский, А.А. Тютенко), в основном сосредоточили свое внимание на таких жанрах, как листовка, манифест, интервью, предвыборная речь, персональное обращение, биография политика, газетная статья. Один из основных документов в политическом дискурсе – это политическая программа партии. Официальных партийных документов несколько, однако именно программа является обязательным институциональным документом. Ее конструктивную основу составляет жесткая структура кодификации. Программа политической партии – это официальный документ, заявляющий намерения и идейные взгляды партии, ее дальнейшие действия в случае победы на выборах в отношении управления государством в различных отраслях [5, 381], дающий краткое изложение основных положений, требований и целей деятельности политической партии, вырабатываемое на политическом съезде и являющееся обязательством перед избирателями. Фрейм кодификации в программе задается, как правило, «основными требованиями к предвыборным программам», которые включают:

    – отображение актуальных проблем и интересов общества;
    – определение пути и инструментария в решении этих интересов и потребностей;
    – выдвижение плана развития общества, предусматривающего работу над его реализацией;
    – предложение вариантов формирования и использования реального бюджета [7].

Современный партийный дискурс на Украине характеризуется мощной динамикой, отражающей серьезные изменения социальной и политической ситуации на постсоветском пространстве. Очевидный процесс диверсификации политического дискурса в период парламентских выборов на Украине в 1994–2007 гг., который в наибольшей степени проявляется в программах политических партий, – явное свидетельство значимости данных изменений. Сформированный программный документ отражает многие параметры социолингвистической ситуации. Учет «фактора адресата», ожиданий целевой аудитории проявляется не только в выборе языка программы (русского или украинского). В последнее время все больше наблюдается стремление к определенному стилистическому разнообразию, диверсификации стилистической нормы, которое отражает динамику развития функциональных стилей украинского языка как результата активной языковой политики двух последних десятилетий. В плане интерпретации социальных факторов это, скорее всего, объясняется необходимостью создать «противовес» растущему политическому нигилизму и «абсентеизму» электората.

Диверсификация очевидна и в прагматических установках. Отходя от установок классической программы (реализация информативной функции), украинский политдискурс часто смещается в сторону персуазивности, и текст документа приобретает не свойственные ему апеллятивную, аттрактивную и экспрессивную функции.

Материалом нашего исследования послужили тексты программ украинских политических партий, представленные во время четырех из пяти предвыборных кампаний, имевших место во время парламентских выборов на Украине в период с 1994 по 2007 г. Нами рассматриваются программы, представленные в 1998, 2002, 2006 и 2007 гг. Стоит отметить, что выборы 2007 г. были внеочередными и проводились с целью разрешения затяжного политического кризиса в стране.

Методом общей выборки из 129 программ, которые составляют корпусную базу исследования, отобрано 44 текста, содержащих интертекстуальные включения. Предметом исследования стал процесс диверсификации программного документа, особый интерес при этом представляют источник аллюзии в тексте программного документа и основные тенденции, отражающие характер количественных и качественных изменений интертекстовых включений за десятилетний период времени.

Термин «интертекстуальность» был введен в 1967 г. теоретиком постструктурализма Юлией Кристевой для обозначения общего свойства текстов, выражающегося в наличии между ними связей, благодаря которым тексты (или их части) могут многими разнообразными способами явно или неявно ссылаться друг на друга. Интертекстуальность в настоящем исследовании понимается как использование элементов уже существующего текста в процессе создания и функционирования нового [2, 7].

Несмотря на то, что программный документ восходит к традиции строгой кодификации, т.е. жесткого регламентирования политического дискурса, в котором главным моментом является декларативное изложение положений, целей и задач партии, в настоящее время документ претерпел кардинальные изменения в структуре и языковой форме выражения. Диахронический анализ материала за последние десять лет показывает, что, при сохранении общей структуры кодифицирующего документа, в программах политических партий Украины сейчас активно используются более сложные структуры текстовой организации, такие как интертекст, а также другие жанровые вкрапления и жанровые девиации. Вектор этих изменений направлен в сторону агитационных жанров. Инкорпорирование элементов художественного стиля в жестко кодифицированную структуру текста программы – интересное языковое явление, обусловленное, прежде всего, на наш взгляд, социокультурными факторами.

В 1998 г. в выборах принимали участие 30 политических партий, 8 из 30 программных текстов содержат интертекстуальные включения различных видов, что составляет 26,6 % от общего количества текстов. В 2002 г. этот показатель составил 24 % (8 текстов из 33). В 2006 г. – 44 % (20 текстов из 44) и в 2007 г. – 40 % (8 текстов из 20). Можно предположить, что такой взрыв интертекстуальности в программном тексте связан с реализацией всех тех функций, о которых было сказано выше: это и форма заявления своей позиции (культурной, социальной, политической, эстетической), и средство нацелить программу на определенную аудиторию, способную все эти ссылки распознать, и даже, в какой-то мере, развлечение для этой аудитории.

Более ранние программы по своей структуре были ближе к каноническому программному документу, отличающемуся неизменным на протяжении многих лет построением текста – определенной последовательностью содержательно-смысловых блоков и способом подачи информации – и единообразием фреймовой структуры, подразумевающей более жесткую структуру организации текста. Она включает содержательный уровень, уровень риторических средств и априорных посылок [1, 28].

Стилистика и построение современной программы во многом следуют традициям американского политического дискурса, основными чертами которого являются персуазивность и эмоциональная насыщенность.

Таким образом, на современном этапе происходит диверсификация структуры текста программного документа, который включает в себя инородные элементы, в частности гипертекстовые вкрапления. Для современных программ характерно использование большого количества стилистических приемов и средств выражения. Этот факт хорошо демонстрирует кампания 2006 г., во время которой интертекстуальное построение становится основой конструктивного преобразования текста программы. Следует также отметить и определенную композиционную эклектику программных документов этого периода.

Блок беспартийных «Солнце» вместо традиционной преамбулы приводит в начале своей программы целый каскад эпиграфов: цитату из Библии, цитату из Иоанна Богослова1 и цитату из работ современных философов и теософов без указания источника текста и авторства:

Передвиборча програма
Виборчого Блоку «Блок Безпартійних "Сонце"» Всеукра-
їнського політичного об’єднання «Єдина Родина» та
Партії «Жінки України»

«І для всіх, які населяють землю, зійде Сонце правди та зцілення в променях його» (Біблія).

«Ще багато маю сказати вам, але ви тепер не можете вмістити. Коли ж прийде Він, Дух істини, то наставить вас на всяку істину; адже не від Себе говорити буде, а буде говорити, що почує, і майбутнє сповістить вам» (Іоанн Богослов Златоуст).

«Оптимальний стан Світу буде досягнуто з приходом Месії (як написано в Біблії). Він буде людиною великої святості і вченості, і буде виходити з історичного роду, буде наставником і вождем людства. Він буде вчити законам етики та моралі (дослівно "помазаник"). І, що найважливіше, він установить мир в усьому світі. Ми живемо в часи див і сподіваємось, що світова зацікавленість до визнаних законів буття наблизить нас до довгоочікуваного позбавлення, коли Світ дійсно стане місцем обетування Бога» (Сучасні міркування філософів і теософів).

В программе Блока Бориса Олейника и Михаила Сироты эпиграфы, которые предваряют многие параграфы программы, представляют собой строфы из стихотворений Т.Г. Шевченко и одного из лидеров партии, а также выдержки из статей Конституции. Такое эклектичное сочетание несовместимых видов дискурса – конституционного и поэтического – уже привлекает внимание, однако этот эффект усиливается за счет рекуррентного повтора приема:

«Людей звичайно, більше, ніж народу…
Коли виспівуєш на цілий сход
Любов до людства… з сотого заходу –
Згадай нарешті і про свій народ…»
Борис Олійник


«Носієм суверенітету і єдиним джерелом влади в Укра-
їні є народ… Ніхто не може узурпувати державну вла-
ду...»
Ст. 5 Конституції України


«Усі люди є вільні і рівні у своїй гідності та правах.
Права і свободи людини є невідчужуваними та непору-
шними...»
Ст. 21 Конституції України


«Тобі ж природа усього вділила!
То хазяйнуй у суверенній вміло,
А не ходи ногами догори!..»
Борис Олійник


«Кожен має право на працю… яку він вільно обирає…»
Ст. 43 Конституції України

В ходе анализа были отмечены некоторые тенденции, общие для программ во всех четырех кампаниях. Прежде всего, представляют интерес паратекстуальные отношения: сами названия некоторых партий являются акронимами, вызывающими определенные ассоциации у носителей данной культуры. Известно, что воздействие интертекстуальных элементов получает наибольшее выраже ние в сильных позициях текста – заголовке, начале и конце текста [6, 4].

Блок Демократических партий НЕП ‘НЭП’ расшифровывается в круглых скобках как «Народовластие, Экономика, Порядок», блок ЗУБР – «За Украину, Белоруссию, Россию», блок политических партий «КУЧМА» – «Конституция–УкраинаЧесть–Мир–Антифашизм». Многие программы также имели отдельные названия, некоторые из них являются культурно-историческими аллюзиями: Манифест Справедливости, СОНЯЧНА РЕВОЛЮЦІЯ ‘солнечная революция’, ТРЕТІЙ ГЕТЬМАНАТ, Чумацький шлях ‘Млечный Путь’. Иногда партии сами комментируют такое название в тексте программы, эксплицируя значение аллюзии и ее связь с политическим курсом, как в случае с последним примером:

«В час, коли інші політики дбають про свої інтереси і зневажають потреби народу, ми пропонуємо детальний план національного відновлення. Наша програма називається "Чумацький шлях" – це зоряне сяйво, яке вказує шлях тим, хто блукає у темряві. Це орієнтир, який допомагав чумакам – першим українським підприємцям, що заробляли гроші завдяки власній завзятості. Ми впевнені – ця програма може стати орієнтиром для правильного шляху реформ та відродження довіри до держави» (Передвиборча програма Партії Вільних Демократів Чумацький шлях 2007 г.).

‘В то время, когда другие политики беспокоятся о своих интересах и не обращают внимания на потребности народа, мы предлагаем детальный план обновления. Наша программа называется «Млечный Путь» – это звездное сияние, которое показывает дорогу тем, кто бродит во тьме. Это ориентир, который помогал чумакам – первым украинским предпринимателям, которые зарабатывали деньги благодаря собственному упорству. Мы уверены – эта программа может стать ориентиром для правильного пути реформ и возрождения доверия к государству’.

Возможностью создавать аллюзивные смыслы обладают элементы не только лексического, но и грамматического, словообразовательного, фонетического уровней организации текста; кроме того, текст может опираться на систему орфографии и пунктуации, а также на выбор графического оформления – шрифтов, способа расположения текста на плоскости.

Еще один пример названия блока: оппозиционный блок НЕ ТАК! является аллюзией на прецедентное явление – т.н. оранжевую революцию 2004 г., когда обязательным элементом любой политической рекламы кандидата в президенты В.А. Ющенко была графема ТАК!. Часто рекламные проспекты содержали в себе только портрет кандидата и это слово, напечатанное заглавными буквами, с восклицательным знаком. Поэтому, используя его с приставкой «не», набранной таким же шрифтом, партия эксплицитно проясняет свою политическую ориентацию, одновременно реализуя не только тактику самопрезентации, но и тактику дискредитации оппонента. Первое предложение текста программы также подкрепляет эту аллюзию: Настав час революції здорового глузду! ‘Настал час революции здравого смысла!’.

Этот пример подводит нас к следующей тенденции – изменениям в типе прецедентного текста, использованного в качестве источника цитации и аллюзии. Прецедентность является специфической разновидностью интертекстуальности. Необходимо заметить, что в каждой культуре существуют тексты, интертекстуальность которых подкрепляется известностью их автора и поддерживается многократным повторением. Для описания этого феномена Ю.Н. Караулов ввел понятие «прецедентный текст», представляющий частный, хотя и наиболее яркий, случай интертекстуальности. Ю.Н. Караулов наделяет это понятие тремя ключевыми признаками: 1) значимость для той или иной личности в познавательном и эмоциональном отношениях; 2) сверхличностный характер, т.е. известность этого текста окружению данной личности (как предшественникам, так и современникам); 3) неоднократное обращение к этому тексту в дискурсе данной языковой личности [3, 216].

Состав источников интертекстуальных и мультимедийных посылов изменяется вместе со сменой социокультурной и политической ситуации в определенном языковом коллективе. Так, кампании 1998 и 2002 гг. апеллировали к таким прецедентным текстам, как Библия, Гимн Украины, тексты советского политического дискурса, а также к значимым историческим событиям.

1) Библия

Передвиборча програма
Партії Реабілітації Тяжкохворих України
(ПРТУ)
Програма Партії Реабілітації Тяжкохворих України базується на «НОУ-ХАУ» – нові форми у ринкових взаємовідносинах (БЛАГОДІЙНІСТЬ).

Девіз партії: «Благотворящий бедному дает взаймы
Господу; и Он воздаст ему за благодеяние его».
(Біблія, Притчі, 19:17)


Працювати за формулою: «Богу Богово – Кесарю Кесарево» – підтримка тієї Влади, яка при владі – Президента України.
‘Работать по принципу: «Богу Богово – Кесарю Кесарево» – поддержка той Власти, которая при власти – Президента Украины’.

2) Гимн Украины

Щоб не цуралась українців ні слава, ні воля,
Щоб їм справді усміхнулась їх щаслива доля!
‘Чтоб не сторонились украинцев ни слава, ни воля,
Чтоб нам действительно улыбнулась
наша счастливая доля!’

В этом эпиграфе мы можем наблюдать интересный феномен языковой игры. Первый куплет гимна в оригинале звучит следующим образом:

Ще не вмерла України і слава, і воля,
Ще нам, браття молодії, усміхнеться доля.
Згинуть наші воріженьки, як роса на сонці,
Запануєм і ми, браття, у своїй сторонці.

‘Еще жива Украины и слава, и воля,
Еще, братья-мóлодцы, улыбнется доля.
Сгинут наши враги, как роса на солнце.
Заживем и мы, братья, на своей сторонке!’

Авторы программы употребляют не точную цитацию, а именно аллюзию, несколько видоизменяя текст и вводя утверждение ‘действительно’.

3) Апелляция к историческим событиям и упоминание различных социально-политических формаций

Такие аллюзии также выполняют функции самопрезентации и дискредитации оппонентов (как правило, ими являются не партии-соперники, а собирательный образ власти). Интересно реализуется функция самопрезентации в следующем примере:

«У досягненні мети РХП опирається на політичну активність та багатий досвід українського народу в побудові державних і політичних структур, опертий на християнське вчення, зокрема на досвід Запорізької Січі – своєрідної християнської республіки з її культом жертовного патріотизму, побратимства, опіки над людьми похилого віку та інвалідами; на ідеї Кирило-Мефодіївського братства, в основу якого було покладено принципи християнського вчення про справедливість, свободу, рівність та братерство між людьми» (Передвиборча програма Республиканской Християнской партии).

‘При достижении цели РХП опирается на политическую активность и богатый опыт украинского народа в построении государственных и политических структур, который основывается на христианском учении, в частности на опыте Запорожской Сечи – своеобразной христианской республики с ее культом жертвенного патриотизма, побратимства, заботы о пожилых людях и инвалидах; на идеи Кирилло-Мефодиевского братства, в основу которого были заложены принципы христианского учения о справедливости, свободе, равенстве и братстве между людьми’.

Также довольно нейтрально такой тип отсылки звучит при описании ситуации выборов:

«Як билинний лицар, ми знову стоїмо на роздоріжжі і мучимося питанням куди йти? Яку Україну будувати? Праворуч – по ліберальному шляху американського типу, по якому колись пішла Туреччина. Ліворуч – будуючи всевладну бюрократію російського типу, як Білорусь. Чи все-таки прямо в солідарну Європу, збудовану соціал-демократами Брандтом, Пальме, Мітераном, в ту, яку будують соціал-демократи Кваснєвський в Польщі, Земан в Чехії, Мігаш в Словаччині» (Социал-демократическая партия Украины).

‘Как былинный рыцарь, мы вновь стоим на распутье и мучаемся вопросом: куда идти? Какую Украину строить? Направо пойдешь – по либеральной дороге американского типа, по которой когда-то пошла Турция. Налево пойдешь – построишь властную бюрократию российского типа, как Беларусь. Или все-таки прямо в солидарную Европу, построенную социал-демократами Брандтом, Пальме, Миттераном, в ту, которую строят социал-демократы Квасневский в Польше, Зееман в Чехии, Мигаш в Словакии’.

В этом примере высокий уровень эмфатизации достигается еще и за счет стилизации текста, стилизуется жанр былины или народной сказки. Следующие примеры демонстрируют вышеописанную тактику дискредитации предшествующей власти:

«Наші десять принципів і десять пріоритетних завдань – для того, щоб знову не сталися ті "десять днів, які приголомшили світ" (Блок партий «Партія Праці та Ліберальна партія – РАЗОМ!»).

‘Наши десять принципов и десять приоритетных заданий – для того, чтобы не случились те «десять дней, которые потрясли мир»’.

«Україна, яка входила до першої десятки індустріально розвинутих країн світу, стабільно займала першідругі місця в Європі по випуску найважливішої продукції, стрімко перетворюється на "бананову" республіку без майбутнього» (Коммунистическая партия Украины).

4) Прецедентные тексты советского политического дискурса

Такие интертекстуальные включения могут выполнять, во-первых, функцию отмежевания себя от предшественников, провозглашения резких изменений в политическом курсе.

«Люди страждають не лише від об'єктивних труднощів перехідного періоду, коли формуються нова держава, нова система цінностей, коли суспільство рішуче відмовляється від ілюзорних надій на побудову ладу, де "від кожного – за здібностями, кожному – за потребами"» (Программа Народно-демократической партии).

Во-вторых, прямо противоположную функцию – подчеркивание связи поколений, преемственности курса:

«Новий погляд на власність. Суспільна форма власності – довічна гарантія соціальної захищеності!

На рівноправній основі з державною, колективною і приватною формами власності Солідарне суспільство формує суспільну форму власності як безплатне довічне користування часткою суспільної власності з усіма правами власника. Це – довічна асоційована власність на землю, заводи і фабрики і дійсна реалізація гасел 1917 року – "Землю – селянам!", "Фабрики – робітникам!"» (Передвиборча програма Селянської партії України).

В двух последующих кампаниях – 2006 и 2007 гг. – также встречаются библейские, поэтические, культурологические аллюзии, и в добавление к этому с помощью различных языковых средств обыгрывается упомянутый выше феномен оранжевой революции: название одного из программных пунктов Партии регионов РІК МАЙДАНУ – РІК ОБМАНУ ‘год майдана – год обмана’, усиленное идущей за ним цитатой из Герцена: «Я бачу надто багато визволителів, я не бачу вільних людей» ‘Я вижу слишком много освободителей, я не вижу свободных людей’.

С помощью еще одной пословицы «І після поганого врожаю потрібно сіяти» ‘И после плохого урожая нужно сеять’ (Сенека) осуществляется имплицитная негативно-ироническая оценка деятельности главного политического оппонента, а с помощью приема цитации такая оценка эксплицируется, и ирония приобретает оттенок сарказма:

«Всі обіцянки нової влади виявилися оманою. Вони обіцяли: "За кілька місяців ви Україну не впізнаєте", "Ми створимо економічне диво". Україну дійсно не впізнати: нас приголомшили "дивом" розвалу економіки, кинули у вир криз і невтримного зростання цін» (Програма Партії регіонів, 2006 г.).

‘Все обещания новой власти оказались обманчивыми. Они обещали: «Через несколько месяцев вы Украину не узнаете», «Мы создадим экономическое чудо». Украину действительно не узнать: нас шокировали «чудом» развала экономики, кинули в омут кризисов и неудержимого роста цен’.

В текстах программ 2007 г. наблюдается такая же картина: слово оранжевый, заключенное в кавычки, несет огромную идеологическую нагрузку и является уже практически национальным культурно-историческим концептом:

«Популізму "помаранчевих" демагогів ми протиставляємо системність реформ, компетентність і результативність нашої команди, активність і довіру співвітчизників» (Передвиборча програма Партії регіонів, 2007 г.).

‘Популизму «оранжевых» демагогов мы противопоставляем системность реформ, компетентность и результативность нашей команды, активность и доверие соотечественников’.

«Україна все глибше втягується у системну тривалу кризу, яка стала наслідком війни за владу, розв'язаної "помаранчевим" та "біло-синім" політичними таборами» (Программа блока «Український регіональний актив»).

‘Украина все глубже втягивается в долгосрочный системный кризис, который стал следствием войны за власть, развязанной «оранжевым» и «бело-голубым» политическими лагерями’.

Анализ материала исследования позволяет сделать следующие выводы.

• Программный документ в украинском политическом дискурсе активно видоизменяется, происходит очевидная диверсификация его традиционной формы. Программа обрастает другими, не свойственными кодифицирующему типу текста элементами – различными интертекстовыми вкраплениями (стихи, народные песни, пословицы, исторические и библейские аллюзии, эпиграфы, разные элементы художественного и агитационного стиля вообще).

• Активность и масштаб процесса диверсификации обусловлены группой факторов актуальной социолингвистической ситуации – динамикой и подвижностью функциональных стилей языка, жанровых форм, демонстрирующей интенсивное изменение и развитие как результат «сильной» языковой политики двух последних десятилетий; учетом фактора адресата, целевой аудитории, в ожидания которой входит установка на новизну, стилистическое и конструктивное разнообразие.

Исследованный материал наглядно подтверждает и общие положения, проявляющие суть интертекстуальности политдискурса.

• Как свойство политического дискурса интертекстуальность проявляется в воспроизводстве определенных идеологем, социокультурных установок, ценностей, норм.

• Использование элементов прецедентных текстов формирует концепт, т.е. социопсихическое образование, характеризующееся многомерностью и ценностной значимостью. Под влиянием изменений в идеологии нации непрерывно меняется корпус национальных прецедентных текстов, прежние тексты вытесняются, на их место приходят новые.

• Закрепленность интертекстуальной единицы в социокультурной памяти общества подтверждается ее актуализацией спустя значительный срок после определенных социально-политических событий.



Литература

  1. Алтунян А.Г. Анализ политических текстов. М., 2006.
  2. Иванова Е.Б. Интертекстуальные связи в художественных фильмах: Автореф. дис. … канд. филол. наук. Волгоград, 2001.
  3. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. М., 2003.
  4. Марченко Т.В. Манипулятивный потенциал интертекстуальных включений в современном политическом дискурсе: Дис. ... канд. филол. наук. Ставрополь, 2007.
  5. Политический энциклопедический словарь. М., 1993.
  6. Попова Е.А. Интертекстуальность как средство воздействия в политическом дискурсе (на материале англоязычных текстов о политической карьере А. Шварценеггера): Автореф. дис. … канд. филол. наук. Самара, 2007.
  7. Солопова О.А. Образ будущего в предвыборных программах политических партий // Политическая лингвистика. Вып. 1 (24). Екатеринбург, 2008.
  8. Спиридовский О.В. Интертекстуальность президентского дискурса в США, Германии и Австрии // Политическая лингвистика. Вып. 20. Екатеринбург, 2006.
  9. Филинский А.А. Критический анализ политического дискурса предвыборных кампаний 1999–2000 гг.: Дис. ... канд. филол. наук. Тверь, 2002.
  10. Чудинов А.П. Метафорическая мозаика в современной политической коммуникации. Екатеринбург, 2003 [электронный ресурс http://www.philology.ru].




INTERTEXTUALITY IN THE UKRAINIAN POLITICAL DISCOURSE
(ON THE MATERIAL OF POLITICAL PARTY MANIFESTOS)

O.V. Danilenko

Summary

The present article deals with the process of the Ukrainian party manifesto diversification. The author points out the main tendencies which reflect the qualitative and quantitative changes undergone in intertextual elements of the manifestos. The material is viewed in sociolinguistic perspective.





Issn 1562-1391. Вопросы филологии. 2010, №1 (34)

Линия Лингвистического университета