Размер шрифта: A AA Цвет фона: Изображения: выкл. вкл.
Нравится

Заказать обратный звонок

Оставьте ваши данные
и мы Вам перезвоним в ближайшее время!

  • Регистрация абитуриентов лингвистического университета
  • МИИЯ онлайн
  • МосИнЯз - TV
  • Е-Студент. E-Student. Демо
Сегодня 18 июня 2018 года

Журнал “Вопросы филологии”

(свидетельство о регистрации № 018334)
Издается с 1998 года
Главные редакторы журнала –
ректор МИИЯ Э.Ф. Володарская
и директор Института языкознания
Российской академии наук
В.А. Виноградов.

Заместитель главного редактора –
В.Ю. Михальченко.
Ответственные секретари –
И.Г. Сорокина, Т.Б. Крючкова.
ЯЗЫКИ НАРОДОВ МИРА


З.Г. Исаева, М.И. Исаев

Взаимодействие русского языка
с языками иранских народов СНГ


Известно, что характер и интенсивность взаимовлияния языков может меняться с изменением лингвокультурологических ситуаций. Этот тезис можно проиллюстрировать на конкретном материале родственных языков народов, оказавшихся за последние два десятилетия в разных общественно-политических ситуациях.

Речь идет о трех иранских языках – таджикском, осетинском, курдском, носители которых многие десятилетия проживали в едином государстве – Союзе Советских Социалистических Республик, а с его распадом оказались в разных странах – таджики в Республике Таджикистан, осетины – в России и Грузии, курды – в основном в Армении.

С точки зрения сопоставительного анализа важно отметить, что три указанных языка относятся к разным социологическим типам: таджикский – к древнеписьменному, осетинский – к среднеписьменному, курдский – к младописьменному [2, 301]. Они относятся не только к разным социологическим типам, но и разительно отличаются как по объему сфер обслуживания, так и по давности существования на них письменно-литературных традиций. Кроме того, следует учитывать, что социолингвистические классификации языков строятся также с учетом форм национальной государственности. В данном случае, иранские литературные языки принадлежат народам, у которых существуют три различные формы национальной государственности: таджикский литературный язык обслуживал союзную республику (а теперь независимое государство), осетинский – автономную республику в составе РСФСР и автономную область в составе Грузинской ССР (а теперь республику Северная Осетия – Алания и независимое государство Республика Южная Осетия), а сфера распространения курдского языка не соответствует ни одной политико-административной единице (в составе независимой Республики Армения).

Отметим, что в 20–30-х гг., в период наиболее интенсивного языкового строительства в СССР, делались попытки создать письменность и для других ираноязычных народов: татского, талышского, белуджского и шугнанского. Однако ввиду малочисленности, раздробленности и двуязычия носителей этих языков письменность на каждом из них просуществовала всего несколько лет (за исключением, пожалуй, татского, на котором и сейчас существует некоторая письменная традиция). Как бы там ни было, ныне с полным правом приходится говорить лишь о трех иранских литературных языках, с разными письменными градациями и по-разному контактирующих с русским языком.

Таджикский язык имеет наиболее давнюю письменно-литературную традицию, начало которой восходит к IX в. и непосредственно связано с периодом формирования таджикской государственности. В язык таджиков, начиная со второй половины XI в., активно внедряются арабизмы. Форсированный их натиск привел к тому, что в ХVI–XIX вв. образовался значительный разрыв между литературным и разговорным таджикским языком. Такое положение просуществовало вплоть до первой четверти XX в.

После установления Советской власти у таджиков в связи с началом обучения на родном языке ведется интенсивная работа по упорядочению норм литературного языка, притом курс взят на его демократизацию. Сближение с устной диалектной речью, дающее максимальную возможность для раскрытия внутренних потенциальных богатств языка, и взаимодействие с русским языком в это время представляют собой два наиболее важных фактора в развитии таджикского литературного языка.

Степень влияния русского языка на развитие таджикского, представляющая для нас в данном случае специальный интерес, непосредственно связана с характером распространения первого на территории Таджикистана, особенностями его функционального взаимодействия с таджикским языком.

Роль русского языка в Таджикской ССР во многом определяется многонациональным характером населения республики, объективное представление о котором дает следую-щая таблица, составленная по итогам переписи населения в 1970 г.1

НациональностьЧисленностьСчитают родным языком
язык своей
национальности
язык не своей национальности
русский таджикскийдругие языки
Всего2 899 6022 819 27561 93912 0636 325
Таджики1 629 9201 620 3776 9542 589
Узбеки665 662657 6313 4294 387215
Русские344 109343 84061208
Татары70 80361 2167 9741061 507
Немцы37 71230 6906 971348
Киргизы35 48534 646112194533
Украинцы31 67116 67314 9751112
Евреи14 6152 9145 4576 18460
Туркмены11 04310 8131201397

В истории развития русско-таджикского социолингвистического взаимодействия следует особо выделить четыре периода: 1) с момента присоединения Средней Азии к России до Октябрьской революции; 2) с 1917 г. до Великой Отечественной войны; 3) с 1941 г. до 1990 г. и 4) с развала СССР до наших дней. Эти периоды можно принять за основу периодизации истории влияния русского языка на таджикский.

Хотя таджики вступили в непосредственный контакт с русскими позже многих других народов, населяющих ныне постсоветское пространство, многонациональный состав населения Средней Азии способствовал приобщению к русскому языку всех народов региона – таджиков, узбеков и других народов. Разумеется, в ту пору русский язык использовался таджиками в сравнительно незначительной степени. Наибольшее распространение среди таджиков русский язык получал в местах, где русское население жило наиболее компактно, а также там, где находились русская администрация, русские школы и культурные центры (в Бухаре, Новой Бухаре, Ходженте, Самарканде, Термезе, Мерве, Исфаре, Ура-Тюбе, Канибадаме, Шурабе, в приграничных поселениях).

До Октябрьской революции русский язык использовался и в деловой переписке между местными властями и русской администрацией, русскими купцами, заводчиками, банковскими служащими и местными торговцами, посредниками. Поскольку процент грамотных среди таджиков был незначительным (2–3 %), то деловая переписка на русском языке осуществлялась эмирскими чиновниками, частично местной интеллигенцией.

Когда в 1870 году в г. Самарканде была открыта первая русско-туземная школа, в которой преподавание велось на русском языке, он стал языком обучения таджиков. На территории Таджикистана в то время русско-туземные школы были открыты позднее и в некоторых других местах. В этих школах светские дисциплины и русский язык вели русские учителя, а при изучении религиозных догм использовали родной язык. Усилиями демократически настроенной русской интеллигенции и местной царской администрации в конце XIX в. издаются учебники русского языка и русско-таджикский словарь.

О существовавших языковых контактах таджиков и русских свидетельствуют немногочисленные лексические заимствования в таджикском языке того времени: пучта ‘почта’, духтур ‘доктор’, фойтун ‘фаэтон’, истанса ‘станция’, пут ‘пуд’, сажин ‘сажень’, билит ‘билет’, полиса ‘полиция’, банка ‘банк’, тилиграф ‘телеграф’, тилигром ‘телеграмма’, газит ‘газета’, билит второй класс ’билет второго класса’ и т.д. Заимствование из русского языка в таджикский обычно происходило устным путем, поэтому русские и интернациональные слова подвергались фонетическим изменениям согласно законам таджикского языка.

Второй период развития общественных функций русского языка начинается после победы Великой Октябрьской социалистической революции и установления Советской власти в Таджикистане. Расширение сферы употребления таджикского и русского языков было исторически обусловлено социально-экономическими, политическими и культурными преобразованиями в республике.

Создание школ с таджикским языком обучения, борьба с неграмотностью населения, строительство заводов и дорог, создание национального театра, научно-исследовательских институтов, издание книг, газет, журналов и т.п. способствовали, в первую очередь, расширению сфер употребления древнеписьменного таджикского литературного языка.

Для сравнения приведем следующие количественные данные.

В 1897 г. процент грамотных среди таджиков составлял 2,3 %. В 1914/1915 учебном году обучалось всего 400 детей. Уже в 1928 г. в республике было 832 школы, в которых обучалось 18,6 тыс. человек, а в 1932 г. в 2319 школах обучалось 125 тыс. человек, которым преподавали 3,8 тыс. учителей. К 1939 г. процент грамотных таджиков в возрасте 9–49 лет составлял 82,8 %. В 1940 г. в общеобразовательных школах обучалось 315 тыс. человек, а в 6 вузах и 30 среднеспециальных учебных заведениях – 8,2 тыс. студентов.

Переход на латинскую, а затем на русскую графику сыграл большую роль в деле народного образования и просвещения таджиков [1, 99 и сл.]. В этот период наблюдается невиданная доселе интенсификация взаимовлияния таджикского и русского языков, о чем свидетельствует, в частности, расширение сферы и среды употребления русского языка в 20–30-е гг., обилие русской заимствованной лексики в таджикском языке. Так, в 20-х гг. учебники для неграмотных таджиков отражают слова, проникшие в таджикский язык из русского устным путем: коммунист, комиссар, фабрик ‘фабрика’, завуд ‘завод’, большевик, комсомол, коммунизм, пролеторий ‘пролетарий’, ройун ‘район’, мошина ‘машина’, сотсиализм ‘социализм’, кооператив, кооператсия ‘кооперация’, укруг ‘округ’, кумитай ‘комитет’, курс, капиталист, сентябрь, октябрь, батрак. Газетные материалы еще шире отражают заимствованную общественно-политическую, сельскохозяйственную и бытовую лексику.

В 30-е гг. лексический состав таджикского языка пополнился новым пластом заимствованных слов. Так, были заимствованы:

    а) общественно-политические термины, наименования советских и государственных учреждений: буржуазия, пролетариат, партия, ячейка, отряд, комиссия, план, почта, съезд, актив, Коминтерн, Интернационал, партком, кризис;
    б) культурно-бытовые наименования: клуб, журнал, газета, лампа, печка, кино, коллекция, плакат, радио, доска (школьная), концерт, минут ‘минута’, вершок, боти ‘боты’, брюк ‘брюки’, ирис (конфеты), портрет, ром ‘рама’, стул, флаг, шапка, экран;
    в) военная лексика: солдат, генерал, армия, флот;
    г) наименования средств передвижения: самолет, аэроплан, поезд, трамвай, автомобиль, машина;
    д) наименования растений и животных: клен, помидор, теапля ‘цапля’, шчука ‘щука’.

Дальнейшее значительное расширение состава русизмов в таджикском языке приходится на годы Великой Отечественной войны и, в частности, связано с вынужденной эвакуацией в республики Средней Азии из Европейской части СССР десятков промышленных предприятий, вузов, гражданского населения – в основном женщин и детей. В военные и послевоенные годы в Таджикистане на новостройках трудятся многонациональные коллективы, основным рабочим языком которых становится русский. Это не могло не интенсифицировать таджикско-русские языковые контакты. Создаются условия, когда происходит закрепление ранее усвоенных в таджикский язык русизмов и интернационализмов, а также заимствование новых слов и терминов, связанных, в частности, с научно-технической сферой в Таджикской Республике.

В несколько других историко-культурных и социолингвистических условиях происходит благотворное влияние русского языка на осетинский язык.

Основы осетинского литературного языка были заложены в конце XIX в. Однако по установившейся в лингвистической литературе традиции принято включать осетинский язык в число младописьменных языков. Основанием для такого подхода служит то, что только со второй четверти XX в., с распространением грамотности осетинский язык получил возможность для развития новых стилистических форм и расширения сфер функционирования. В развитии осетинского литературного языка особенно велико влияние русского языка, с которым он взаимодействует с самого начала своего появления.

Определяющим в процессах функционирования осетинского языка является факт существования осетинско-русского двуязычия в Северной Осетии и осетинско-русско-грузинского триязычия в Южной Осетии.

В Северной Осетии русский язык обслуживает различные сферы государственной и общественно-политической службы в республиканском, нередко в районном и даже в сельском масштабе.

В общеосетинском масштабе – на заседаниях, собраниях, митингах практикуются выступления на родном языке в том случае, если аудитория мононациональна и проблемы касаются национальной культуры. Если же аудитория многонациональна, то предпочтение отдается, естественно, языку межнационального общения – русскому.

Как правило, осетинский язык обслуживает сферу культуры и быта. Однако в городах и поселках, где население в национальном отношении обычно смешанное, и в быту нередко говорят на русском языке.

В производственной деятельности соблюдается определенное разделение сфер функционирования двух языков: на крупных промышленных предприятиях с многонациональными коллективами прерогатива за русским языком, а в селениях и сельскохозяйственных коллективах с осетинским населением в полную силу звучит осетинская речь (представленная всеми диалектами и говорами). В Южной Осетии также осетинский язык преобладает в осетинских селах, а в населенных пунктах поселкового типа и на предприятиях со смешанным в национальном отношении населением нередко предпочтение отдается русскому языку.

Истоки взаимодействия осетинского и русского языков уходят в глубь истории. Начиная со второй половины XVIII в. во всех сферах жизни осетин возобладало влияние России, русской культуры и русского языка.

Процессы взаимодействия двух языков по своей интенсивности в разные периоды были различными. В этом плане можно выделить дореволюционный, послереволюционный и послевоенный периоды. В дореволюционный период интенсивность влияния русского языка на осетинский до создания и после создания письменности (1844 г.) не одинакова.

Говоря о характере заимствований в дописьменный период, следует подчеркнуть, что заимствование шло исключительно устным путем, а усвоенные слова почти все представляют собой имена существительные и относятся к военной, бытовой и административной лексике, которая в фонетическом отношении сильно трансформировалась, адаптировалась под воздействием звукового строя осетинского языка.

В этот период в осетинский язык из русского вошли слова из военной терминологии (салдат ‘солдат’, булкъон ‘полковник’, афицер ‘офицер’, иналар ‘генерал’, полкъ ‘полк’, цин ‘чин’, къазарма ‘казарма’, служба ‘служба’, пьагон ‘погон’ и мн. др.); административной и судебной терминологии (пъæлицæ ‘полиция’, дзандар ‘жандарм’, пъырыстыф ‘пристав, чиновник’, пъамещик ‘помещик’, къулер ‘курьер’, пъисыр ‘писарь’, авдакат ‘адвокат’, накъазан ‘наказание’, къанцылар ‘канцелярия’, стъраф ‘штраф’ и т.д.); бытовой лексики (горæт ‘город’, капекк ‘копейка’, стьол ‘стол’, къурупа ‘крупа’, картоф ‘картофель’, къаробкæ ‘коробка’, спичкæ ‘спичка’ и др.) и т.д.

После создания письменности, повлекшего за собой развитие просвещения, интенсивность заимствования значительно возросла и расширился тематический круг заимствованных терминов. На осетинском языке начали печататься газеты «Ирон газет» («Осетинская газета»), «Ног цард («Новая жизнь»), журналы «Зонд» («Знание»), «æфси» («Колос»), «Хуры тын» («Луч солнца»), а также стали публиковать произведения дореволюционных осетинских писателей (К.Л. Хетагурова, А. Коцоева, С. Гадиева и др.).

Номенклатура заимствуемых из русского языка слов пополнилась лексикой, связанной с образованием (скъола ‘школа’, студент ‘студент’, партæ ‘парта’, ручкæ ‘ручка’, кърандас ‘карандаш’, чиныг ‘книга’, тетрад ‘тетрадь’, пъартфел ‘портфель’ и др.); терминами рабочего и революционного движения (революци ‘революция’, социал-демократ, парти ‘партия’, забастовкæ ‘забастовка’, кадет и др.).

Однако печатное слово еще не было доступно широким слоям населения, и усвоение новых слов попрежнему шло в основном на уровне устной речи. Заимствованные русские слова, как отмечалось, сильно изменялись под влиянием фонетических законов осетинского языка. Например, в русских словах смычные в определенных позициях заменяются глухими придыхательными или смычно-гортанными (къазна ‘казна’, къабуска ‘капуста’, къулер ‘курьер’, скъола ‘школа’, пъырыстыф ‘пристав’, пъол ‘пол’, стъол ‘стол’), утрачивается мягкость согласных (Лубæ ‘Люба’, Къоста ‘Костя’), меняется место ударения (Верá ‘Вера’, Зинá ‘Зина’), наблюдается оглушение в конце звонких или появление глухого звука (пут ‘пуд’, кърант ‘кран’, горæт ‘город’), осетинские слабые æ, ы замещают безударные редуцированные (лодыр ‘лодырь’, зонтыкк ‘зонтик’, къалидор ‘коридор’).

В начале 20-х гг. XX в. влияние русского языка на осетинский приобретает качественно новый характер. Теперь оно осуществляется не только благодаря устному общению, но также благодаря воздействию русского языка на становление и развитие различных форм литературного осетинского языка.

Интенсивность и результативность взаимодействия языков в разные годы была различной. Например, в 20–30-е гг., в период наиболее активного языкового строительства, который совпадал с началом строительства основ социализма, в речь осетин хлынуло огромное количество новых заимствований из русского языка.

В этот период наблюдается также активное калькообразование, в котором взаимодействуют два процесса – заимствование и словообразование. Осетинский язык обогатился такими новыми для него сочетаниями морфем: хæдтæхæг ‘самолет’, фæллойбом ‘трудодень’, дардмæуынындзинад ‘дальновидность’, кинонывад ‘киноискусство’ и мн. др.

К середине 30-х гг. увлечение калькированием русских слов и выражений стало более умеренным, а дальнейшее пополнение словарного состава осетинского языка происходит за счет новых слов, отражающих коренные изменения в экономической, духовной и культурной жизни народа.

В 1920–30-е гг. в Северной и Южной Осетии начали свою деятельность правительственные терминологические комиссии по созданию терминологии по различным отраслям знания.

За годы Отечественной войны еще больше возросла роль русского языка как языка межнационального общения.

В послевоенные годы (1945–50 гг.) активизируется работа терминологических комиссий, которая ознаменовалась выпуском ряда терминологических справочников (по зоологии, географии, а также исторических и политических, математических терминов и др.). При регулировании и дальнейшем развитии осетинской терминологии важнейшим источником неизменно служит русский язык.

Под влиянием русского языка в это время активизировались словотворческие процессы и в самом осетинском, возрастает роль осетинских словообразовательных элементов. Наиболее продуктивным способом образования новых слов оказываются словосложение и суффиксальное словообразование: дуравзалы ‘каменный уголь’ = дур ‘камень’ + æвзалы ‘уголь’, хикритика ‘самокритика’ (хи ‘сам, себя’), радиоуарзæг (уарзæг ‘любитель’), мидпартион (мид ‘внутри) ‘внутрипартийный’ и др., наци ‘нация’ – национ ‘национальный’, театралон ‘театральный’, типикон ‘типичный’, генералон ‘генеральный’ и т.д.

Новыми типами слов, появившимися в осетинском языке под влиянием русского, являются сложносокращенные слова, которые представлены несколькими типами: 1) инициальный тип. Они образуются путем сложения начальных букв, инициалов слов: СЦКП – Советон Цæдасы Коммунистон парти (КПСС); ФæЛКЦ – Фæсивæды æпниæтцæцисон Ленинон Коммунистон Цæдис (ВЛКСМ); 2) сложносокращенные слова, образованные путем соединения слогов или частей слов: аххæтком ‘исполком’, райком (районы комитет) и др.; 3) составленные из начальных частей слов и полного слова: фаскомцæдис (фæсивæды Коммунистон Цадис) ‘комсомол’, Цæгир базарад (Цæгат Ирыстони базарад – Севосторг/ ‘Северо-Осетинский торг’ и др.; 4) слова, составленные из начальных букв и целого слова: ССР Цæдис (Советон Социалиетон Республикаты Цадис – СССР) и др.

Все сложносокращенные и сложносоединенные слова полностью соответствуют национальным словообразовательным нормам осетинского литературного языка.

Начиная с середины 70-х и в 80-е гг. наблюдается пополнение осетинского словаря терминами, связанными с эпохой научно-технической революции. Однако новые словообразовательные модели уже не появляются. Несмотря на наличие довольно обширной литературы по вопросам влияния русского языка на развитие осетинского языка, мы считаем, что этот вопрос требует еще большего внимания со стороны специалистов. Необходимо, в частности, составить словари различного терминологического типа, а также русско-осетинский и осетинско-русский фразеологические справочники. Особого внимания требуют к себе также культура родного языка и русской речи у осетин, притом эти две проблемы следует рассматривать в тесной взаимосвязи.

Как свидетельствует вышеприведенный анализ социолингвистического материала, конкретные формы влияния русского языка на таджикский, с одной стороны, и осетинский, с другой, представляют два типа языкового контактирования. Третий тип наблюдается во взаимодействии русского языка с курдским литературным языком.

Как известно, языковое строительство у курдов нашей страны значительно затруднено из-за их разбросанности - в прошлом по разным республикам, теперь - по самостоятельным государствам (Армении, Туркмении, Азербайджану и Грузии). Тем не менее в годы Советской власти для наиболее компактной группы советских курдов, проживающих в Армении, была создана своя национальная письменность, которая употребляется в школьном обучении, в прессе, художественной литературе.

Язык курдов Армении наряду с армянским влиянием испытывает также воздействие со стороны русского языка, чему в немалой степени способствовал перевод алфавита на русскую графическую основу (1945).

Влияние русского языка, проникавшее в курдский язык сначала через армянский, а затем и непосредственно, сказывается прежде всего на лексике и словообразовании. Наиболее четко это можно проиллюстрировать на композитах, одна часть которых является русским заимствованием: бомбавеж ‘бомбардировщик’ (авеж – основа настоящего времени от авитьн ‘бросать’), бомббьр ‘бомбовоз’ (бьр – основа настоящего времени от бьрьн ‘нести’) и др. Композитами переводятся также русские отглагольные существительные типа ‘механизация’, ‘эксплуатация’, ‘индустриализация’ – соответственно: механизасиакьрьн, эксплатасиакьрьн, эндустриализасиакьрьн.

Влияние русского языка приводит и к образованию новых словосочетаний (обычно состоящих также из курдского и заимствованного элементов). Влиянию русского языка обязано появление в курдском языке слов-аббревиатур: Т’РСС ‘СССР’, ШАЙ ‘США’, ПКТ’С ‘КПСС’ и многое другое.

Существуют прямые заимствования: асфальт, семент ‘цемент’, критик ‘критика’, колхоз, бинт, кантрол ‘контроль’, совхоз и т.д.

В последние два десятилетия характер взаимодействия с русским языком указанных трех литературных иранских языков коренным образом изменился и стал еще более разнообразным. Для двух из них (таджикского и курдского) это связано с известной утратой позиций русской культуры и русского языка в бывших советских республиках, теперь уже независимых государствах.

В Таджикистане, как и в некоторых других бывших советских республиках, общественные функции русского языка несколько сужаются. Соответственно, ослабляется также приток новых русских заимствований. Более того, наблюдается также искусственное вытеснение уже усвоенных ранее слов и терминов, заменяемых арабскими или английскими лексемами.

Несколько другое положение в осетинском языке. Здесь, как и прежде, широко усваиваются русские (или через русский язык) слова и термины, обозначающие новые понятия современной техники и культуры. Их упорядочением заняты многие осетиноведы и специалисты-лексикографы.



Литература

  1. Исаев М.И. Нация и язык. // Вопросы истории. 1968. № 2.
  2. Исаев М.И. Языковое строительство в СССР. М., 1979.
  3. Итоги Всесоюзной переписи населения 1970 г., Т. 4. М., 1973.




INTERACTION BETWEEN THE RUSSIAN LANGUAGE AND THE LANGUAGES OF IRANIAN NATIONS OF CIS

Z.G. Isaeva, M.I. Isaev

Summary

The article explores sociolinguistic problems of interaction between the literary languages of Iranian nations residing on the post-Soviet territory and the Russian language. It is a known fact that literary languages of the Tadjiks, the Ossetians and the Kurds have gone through several phases while interacting with the Russian language, the specifics of each phase depending upon ethno-linguistic situations during the Soviet and post-Soviet time.





Issn 1562-1391. Вопросы филологии. 2010, №1 (34)

Линия Лингвистического университета