Размер шрифта: A AA Цвет фона: Изображения: выкл. вкл.
Нравится

Заказать обратный звонок

Оставьте ваши данные
и мы Вам перезвоним в ближайшее время!

  • Регистрация абитуриентов лингвистического университета
  • МИИЯ онлайн
  • МосИнЯз - TV
  • Е-Студент. E-Student. Демо
Сегодня 18 июня 2018 года

Журнал “Вопросы филологии”

(свидетельство о регистрации № 018334)
Издается с 1998 года
Главные редакторы журнала –
ректор МИИЯ Э.Ф. Володарская
и директор Института языкознания
Российской академии наук
В.А. Виноградов.

Заместитель главного редактора –
В.Ю. Михальченко.
Ответственные секретари –
И.Г. Сорокина, Т.Б. Крючкова.
ЯЗЫКИ НАРОДОВ МИРА


И.И.Челышева

Миноритарные романские языки и
проблема создания языковой нормы


Для миноритарных романских языков, имеющих, как и другие малые языки в современной Европе, достаточно ограниченную сферу функционирования, особое значение имеет возможность обрести определенный лингвистический стандарт, который будет одобрен языковым сообществом и, тем или иным образом, закреплен (словари, грамматики, языковое законодательство). Нередко носители таких языков и, особенно, те, кто активно включился в борьбу за сохранение, поддержание и развитие родных наречий, видят в наличии нормы своего рода панацею от переживаемых языком превратностей и бед. Действительно, при сокращении числа говорящих и преимущественно устном способе бытования языкового образования, существование некоего образца даст возможность укрепить язык, утвердить его письменную форму, ввести ее в преподавание и позволить выучить язык поколениям, его утратившим. К тому же, наличие письменного стандарта повышает статус языка, как в глазах его носителей, так и в среде тех, кто соприкасается с языковыми и этно-языковыми проблемами определенного региона. Это может стать дополнительным аргументом при обращении с просьбами (или с требованиями) к властным структурам: ведь наличие нормы рассматривается как обязательный признак развитого современного языка и может послужить дополнительным основанием для придания миноритарному языку официальных функций.

В данной статье мы хотели бы обратиться к опыту создания искусственных норм, которые являются результатом исследовательской работы ученых, не совпадают ни с одним реально функционирующим наречием и вводятся «сверху», с активным участием региональных властей. Такой путь в последние десятилетия для романских языков уникальным не является. Можно говорить, что сейчас в романоязычном мире существуют, по меньшей мере, три примера создания норм, которые, без сомнения, можно отнести к артефактам. Это имеющий уже немалый срок существования Rumantsch Grischun ‘граубюнденский руманшский’ для ретороманского языка Швейцарии, Ladin Dolomitan ‘доломитский ладинский’, именуемый также Ladin Standard ‘стандартный ладинский’ для ладинского языка в северо-восточной Италии и Limba Sarda Comuna ‘общий сардинский язык’ для языка коренного населения итальянского острова Сардиния. Рассматривая общие принципы построения этих трех стандартов, в дальнейшем изложении мы будем уделять особое внимание двум последним регионам, поскольку Rumantsch Grischun известен, за пределами узкого круга специалистов-романистов, лучше, чем Ladin Dolomitan и Limba Sarda Comuna, в том числе и по трудам отечественных специалистов [см. 1; 4; 5; 11].

Отметим важную терминологическую особенность, характерную для описания процесса нормотворчества путем искусственного синтезирования норм. Сам термин «норма» в приложении к ним практически не используется, предпочтительнее оказывается термин «стандарт» (или «стандартный», поскольку для романских языков прилагательное и существительное в этом случае имеют одну и ту же форму), сопровождаемый указанием на зону предполагаемого распространения этого стандарта. Это не удивительно: ведь речь не идет о нормах, складывавшихся веками и освященных авторитетом писателей и поэтов. Понятие нормы воспринимается как связанное с литературным языком, а созданные для ретороманского, ладинского, сардинского стандарты если и можно отнести к литературному языку, то с большой натяжкой. Это искусственно сконструированные системы, структуры которых отбирались по ряду критериев, иногда противоречащих друг другу.

Есть и такие случаи, когда нельзя с полным основанием отнести созданную языковую норму к стандарту-артефакту, однако элемент искусственности в выстраивании нормы присутствует. Так можно оценить усилия по созданию языкового стандарта для арагонского в Испании, когда на основе зафиксированных специалистами говоров Верхнего Арагона, сохранившихся лучше всего в пастушеской среде, были созданы грамматика и словарь для стандарта, рекомендуемого для всей зоны арагонского в целом. При этом для создания полноценной грамматики и более или менее достойного словаря языковой материал пришлось дополнять искусственным путем, «достраивая» недостающие элементы. Но в случае с арагонским не нашел своего воплощения важнейший принцип выработки искусственных норм – сопоставление различных языковых вариантов и синтез, на основе их сравнения, форм нового стандарта.

Все эти нормы (ретороманская, ладинская, сардинская) были выработаны в последней четверти XX – начале XXI в., после того, как с начала 70-х гг. XX в. начал набирать силу процесс регионализации Европы и получило новые импульсы развития возрождение этнического самосознания и языков меньшинств. Они представляют собой, таким образом, последний этап стандартизации современных миноритарных романских языков. Первым же этапом можно считать становление норм каталанского, окситанского и галисийского во второй половине XIX-начале XX в. Немаловажно, что все три языка имеют определенную законодательную поддержку. Ретороманский с 1996 г. объявлен не только национальным, но и официальным языков Швейцарии. В долинах Бадиа, Мареббе и Гардена официально установлено ладино-немецко-итальянское трехъязычие, в долине Фасса ладинский признается административным языком. В Сардинии в 1997 г. был принят региональный закон о поддержке и развитии культуры и языка Сардинии, где за сардинским признается «равное достоинство» (итал. pari dignità) с итальянским, сардинский упомянут и в общеитальянском законе о защите языковых меньшинств от 15 декабря 1999 г.

Можно наблюдать определенную преемственность в работе над этими, новейшими, стандартами: основные принципы Rumantsch Grischun были сформулированы швейцарским лингвистом Генрихом Шмидом в 1982 г.; в 1989 г. тот же Г.Шмид занялся разработкой Ladin Dolomitan и на основе его исследований в 1994 г. развернулись работы по проекту SPELL (Servizio di pianificazione ed elaborazione della lingua ladina ‘Служба планирования и разработки ладинского языка’), в рамках которого к 2001 г. была создана грамматика; работа же над Limba Sarda Comuna1 наиболее активно велась в первом десятилетии XXI в., естественно, с учетом опыта стандартизации ретороманского и ладинского, а публикация и принятие LSC датируются 2008 г. [ 6].

Вопрос о создании некоего стандарта для каждого из этих языков ставился уже давно. Достаточно сказать, что, например, о едином письменном языке для всех ладинских долин писал еще в 1833 г. один из первых исследователей ладинского, бадиотский священник, известный как Микура де Рю, но носивший официально имя Николаус Бах (Micurà – Николаус в ладинской огласовке, ru ‘ручей, источник’ – «перевод» с немецкого фамилии Бах), правда, его работа осталась неизданной.

Общими для всех трех регионов являются основные характеристики языковой ситуации, которые и вынудили избрать именно такой путь создания стандарта. Он по необходимости вырабатывается для тех миноритарных языков, которые бытуют в виде нескольких вариантов, существенно отличающихся друг от друга со структурной точки зрения2. Причем зона распространения этих вариантов не образует языкового континуума, как по естественным, природным причинам (отдельные, изолированные горные долины), так и из-за сокращения исконного ареала распространения по причине проникновения иноязычных этнических групп и ассимиляции ими части носителей миноритарного языка, а с XX в. и из-за мощного давления доминирующего языка (или языков). Ретороманский Швейцарии при 50 тысячах говорящих имеет пять вариантов: сурсельвский (в русскоязычной научной традиции именуемый также сурсильванским), сутсельвский (сутсильванский), сурмиранский, верхнеэнгадинский, нижнеэнгадинский. В некоторых классификациях к ним добавляется мюнстерский, и число вариантов возрастает до шести. При этом достаточно четко прослеживается, особенно, в сельвских вариантах, и более дробное, говорное членение, а в письменной традиции существуют еще и конфессиональные отличия между протестантскими и католическими текстами.

Не менее сложна ситуация в ладинском. В основной, «ядерной» зоне, в районе горного массива Селлы выделяются пять ареалов «селланского» ладинского: это долина Бадиа и примыкающая к ней долина Мареббе, наречия которых объединяются в бадиотско-мареббанский вариант; долина Гардена; долина Фасса; верхняя часть долины Кордеволе, которая по-ладински называется Фодом (итал.Ливиналлонго). Добавим, что, как и в случае с ретороманским, внутри долин прослеживается говорное членение, так бадиотский делится на верхнебадиотский и нижнебадиотский и т.д. [3]. Кроме того, неясно, где проводить границы ладинского ареала, поскольку к «селланскому» ладинскому примыкают ладино-венетские и ладино-трентинские говоры, само название которых говорит о сочетании в них ладинских черт и характеристик венетского и трентинского диалектов Италии. Присоединение части этих говоров, в частности, ампеццанского говора долины Кордеволе к ладинскому ареалу дает основания существенно увеличить число говорящих на ладинском – с 14 до 30 тысяч.

Ситуация с членением сардинского ареала для романистов стала классической иллюстрацией неоднозначности и условности любых классификаций. Не углубляясь в подробности, отметим, во-первых, существование на севере острова сассарского и галлурского, которые по структурным характеристикам не относятся к собственно сардинскому языковому типу и при описании диалектного членения сардинского из него исключаются, за что и заслужили у романистов наименование «диалекты без языка». Во-вторых, при всей очевидности разделения Сардинии на две зоны - северную (логудорскую) и южную (кампиданскую) внутренняя фрагментация этих зон, а также очертания переходных между ними ареалов остаются предметом ожесточенных дискуссий.

Во всех трех регионах сложились письменные традиции, отличающиеся определенной селективностью и обработанностью. Разнообразные типы текстов (в том числе и литература) имеются на всех вариантах ретороманского (с учетом уже упомянутых конфессиональных различий). В Ладинии также существует традиция писать на наречии родной долины. Еще запутаннее ситуация в сардинском, где вариантность сферы письменно-литературной не совпадает с диалектным многообразием устной сферы. С известной долей упрощения можно сказать, что на острове сложились две основные письменные формы. Северная по происхождению, логудорская, т.н. logudorese illustre на основе поэтической формы логудорского, и южная, кампиданская, campidanese urbano ‘городской кампиданский’. Причем для поэзии как наиболее приемлемый воспринимался логудорский, а для прозы – скорее, кампиданский. Ни та, ни другая письменная традиция не представляют собой последовательное отражение живого языка, особенно, logudorese illustre, который нередко оценивается как нарочито архаизированная и сублимированная абстракция. Ни одна из региональных обработанных языковых форм не может претендовать на то, чтобы стать объединяющей для всех вариантов ареала.

Для миноритарных языков, естественно, оказывается неприемлем такой путь создания нормы, как ориентация на язык столицы, культурного, политического, экономического центра, поскольку в зоне распространения этих языков такие, безусловно доминирующие и единодушно признанные центры отсутствуют. Образно говоря, здесь нет и не может быть своего Парижа или своего Лиссабона. Маловероятен и путь принятия нормы, возникшей «по праву шедевра», как в истории итальянского, то есть, здесь нет и не было собственных Данте, Петрарки и Боккаччо, а именно эти авторы определили облик итальянского литературного языка3.

В такой ситуации построение искусственного общего языка путем сопоставления разных вариантов выглядит вполне достойным выходом из сложного положения. Формирование подобного рода стандартов предполагает несколько этапов исследовательской работы. Сначала формулируются основные критерии для их создания, затем на их основе составляется грамматика и словарь. См., например, для ретороманского [7], для ладинского грамматика [8] (словарь находится в стадии разработки).

Число учитываемых в процессе разработки стандарта вариантов может колебаться. Так, для ладинского Г.Шмид опирался на четыре основных варианта «селланского» ладинского – бадиотско-мареббанский, гарденский, фассанский, фодомский, к которым был добавлен переходный ампеццанский. В конкретных случаях, когда варьирование особенно значимо, число сопоставляемых вариантов могло и возрастать. Г.Шмид указывает, что для выработки глагольной парадигмы LD он использовал материал шестнадцати местных говоров [12, 106].

Что касается LSC, то складывается впечатление, что его разработчики постарались максимально учесть языковое варьирование; во всяком случае, число учтенных локальных форм, противопоставленных одной форме LSC, доходит до 10-12 [ 10].

Наиболее бесспорным выглядят те решения, которые принимаются на основе выбора количественно преобладающих форм. Например, выстраивается цепочка из форм пяти основных вариантов ладинского: Бадиа-Мареббе fi — Гардена fil — Фасса fil — Фодом fil — Ампеццо firo. Естественно, для LD выбирается форма fil ‘сын’, присутствующая в трех из пяти вариантов.

Выбор происходит не столько на уровне лексики, сколько на уровне фонетики и морфологии. И в этом случае проявляется общая закономерность романского языкознания: любое сопоставление, пусть даже ориентированное на синхронию, приобретает «твердую почву под ногами», обращаясь к диахронии. В случае с рассмотренной формой fil выбрано не только слово, но и принцип: конечный гласный латнского этимона (кроме a) замолкает, следующий за ним согласный сохраняется; на этом основании неприемлемыми оказываются формы firo и fi.

И для LD, и для LSC на этапе выработки латинские формы представляли собой точку отсчета и позволили четко сформулировать принципа передачи звуков на письме. Отметим, однако, в грамматиках, предназначенных широкому кругу читателей, эксплицитные отсылки к латыни все-таки отсутствуют [8].

Помимо количественной репрезентативности, одним из критериев отбора становится закрепление характеристик, оригинальных для данного языкового образования. Во введении к представлению LSC прямо заявлено, что принимаются «integrazioni volte a valorizzare la distintività del sardo» ‘объединяющие характеристики, подчеркивающие своеобразие сардинского’ [7, 9]. Отсюда предпочтение написаний типа chelu [kelu] ‘небо’, chentu [kentu] ‘сто’, отражающих отсутствие палатализации [k] перед гласными переднего ряда. Эта черта отличает сардинский от всех остальных романских языков, где согласный палатализовался до той или иной ступени, но сохранение [k] характерно лишь для северных вариантов, причем не для всех. В LSC же оно распространяется на всю Сардинию.

Именно для того, чтобы подчеркнуть оригинальность ретороманского была, например, выбрана для RG форма aur ‘золото’, а не or – ведь на большей части территории Романии латинский дифтонг au стянулся в о (ср. франц. or, итал., исп. oro).

При этом особо культивируются отличия от доминирующего языка с тем, чтобы воспрепятствовать размыванию языковых характеристик миноритарного языка под влиянием основного и остановить процесс конвергенции. Когда обсуждался вопрос о том, какие формы должен иметь в LD инфинитив, можно было выбрать формы с r конечным или без него. Например, лат. vivere ‘жить’ выглядит в ладинском следующим образом: Бадиа-Мареббе vire — Гардена viver — Фаcса viver — Фодом vive —Ампеццо vive. Для LD оказалась избрана форма vive, характерная для двух из пяти ладинских вариантов, в том числе для ампеццанского, который, как было отмечено, принадлежит к переходному типу. С точки зрения логики наиболее убедительно выглядела бы форма viver, тем более что в романских языках есть примеры, когда r в инфинитиве пишется, но не произносится (французский). Однако, как указывает Г.Шмид, сами носители предпочли форму без r, поскольку она кажется им более ладинской (и, добавим, меньше напоминает итальянскую).

Интересно, что к совпадениям с другими миноритарными языками отношение достаточно благожелательное. Так, как одно из преимуществ ладинских форм с дифтонгом типа seira ‘вечер’ указывается их совпадение с ретороманскими формами.

Вместе с тем, принцип языковой оригинальности вводится в достаточно разумные рамки. Например, характерный для части ладинского ареала переход интервокального l в r отражается в LD лишь в тех лексемах, где этот переход прослеживается по всей Ладинии, например, в слове ‘солнце’, ставшем своего рода «визитной карточкой» ладинского: Бадиа-Мареббе soredl/sorëdl – Гардена surëdl - Фасcа soreie – Фодом sorogle – Ампеццо soroio – LD soredl.

В LSC к минимуму сведена метатеза, очень характерная для сардинской устной речи, т.е. выбрана форма pedra ‘камень’, несмотря на достаточно широкое распространение форм типа perda, preda.

Иногда в качестве критерия отбора выступает апелляция к опыту носителей языка. В вариантах ладинского лат. sera ‘вечер’ представлено как с дифтонгом – seira, так и без него – sera. Для LD избирается форма seira, в том числе и на том основании, что носители привыкли в немецком к возможности читать диграф как простой гласный и, следовательно, те, кому ближе произношение без дифтонга, легко примут диграф на письме. Отметим, что в данном случае на выбор формы с дифтонгом могло повлиять и то, что в итальянском в этом слове дифтонга нет.

В морфологии прослеживается стремление к структурной четкости и регулярности предлагаемых решений, что диктует категоричность выбора. Так, в LSC в глагольной парадигме формы простого перфекта не представлены, хотя известно, что в логудорском, причем именно в письменном варианте, они сохранились.

Достаточно сложно принять однозначное решение, когда внутри ареала распространения миноритарного языка проходит «водораздел», важный для романской языковой группы в целом. Так обстоит дело в ладинском с субъектным местоимением при глаголе. Романские языки, как известно, по этому показателю делятся на две группы. Для большинства из них субъектная клитика при глаголе не является обязательной. Но в некоторых (французский, диалекты Северной Италии) безударное субъектное местоимение оказывается обязательной частью глагольной парадигмы. В бадиотском и мареббанском безударное субъектное местоимение обязательно во всех лицах. В других долинах использование субъектного местоимения обязательно лишь в половине глагольной парадигмы, а именно, во 2-ом лице единственного числа и в 3-м лице единственного и множественного числа. Г.Шмид признает, что с точки зрения регулярности бадиотско-мареббанская парадигма с обязательным местоимением предпочтительнее, чем «прихрамывающая» (итал. zoppicante) парадигма остальных долин. Но просто использовать бадиотско-мареббанские формы не представляется возможным, поскольку в 1-м лице единственного и множественного числа и во 2-м лице множественного числа, где как раз в других долинах и не употребляются субъектные клитики, бадиотско-мареббанские местомения выглядят как i. А такая форма за пределами долин Бадиа и Мареббе будет восприниматься как объектное местоимение 3-го лица множественного числа, что приведет к двусмысленности. В результате было предложено компромиссное решение для LD: употребление субъектных клитик обязательно, но формы берутся из парадигмы ударных, а не безударных, субъектных местоимений [12, 100].

Помимо фонетики, представленной в неразрывном единстве с графикой, новейшие стандарты включают в себя описание морфологии, особенно подробно морфологии глагольной, а также представление словообразовательных формантов, служебных частей речи (предлоги, союзы), список указательных, временных, пространственных наречий.

Все эти искусственные стандарты предназначены для письменного использования. На это ясно указывал создатель ретороманского и ладинского стандартов Г.Шмид: «Ladin Dolomitan – это письменный язык и, следовательно, он не может вытеснить живые диалекты, до тех пока жители Ладинии будут настроены их поддерживать. То же самое относится и к письменной форме местных вариантов в современных условиях. Ладинский стандарт предназначен для того, чтобы использоваться в случае обращения не к жителям одного ареала, а к более широкому кругу читателей. Цель нашей работы была в том, чтобы найти языковую форму, понятную всей Ладинии, которой не нужно было бы специально учиться, которую не нужно преподавать в школе» [12, 11-12].

Письменный характер предлагаемых стандартов оставляет говорящим относительную свободу в устной сфере. Все авторы подчеркивают, что носители того или иного варианта могут произносить то или иное написанное слово так, как привыкли, т.е. фактически на собственном варианте. Если, в одних случаях, различия достаточно невелики (например, как было показано выше, дифтонг vs простой гласный), то последовательное воплощение этого принципа приведет к тому, что прочтение форм стандарта станет близко к иероглифическому. Например, форме bespе ‘оса ’, включенной в LSC, соответствуют в территориальных вариантах сардинского формы [bеspе], [bеspi], [fespe], [dʒespe], [deʒspi], [espa]. [espi], [espi], [espu], [expe], [ejpe], [epe], [espru] [10, 21]. Если, представленные в виде цепочки, подобные разночтения выглядят, по крайней мере, как объяснимые, то, без промежуточных звеньев, прочтение, допустим, формы LSC figiu ‘сын’ как [itsu] выглядит несколько нелепо. Конечно, для филолога, знающего фонетические законы, по которым развивалось на территории Сардинии латинское filiu(m), появление [itsu] вполне закономерно, но в синхронии связь между написанием и произношением уже не прослеживается.

Утверждение норм-артефактов, как правило, предполагает активное участие в этом процессе официальных структур и различных общественных организаций. Для продвижения таких стандартов нужно идеологическое обоснование и, более того, политическая воля. В Граубюндене усилия филологов были поддержаны «Руманшской Лигой» («Lia Rumanscha») и местными властями. В Сардинии в роли организующей силы выступило региональное правительство, по распоряжению которого и при котором и работала комиссия по созданию сардинского стандарта. В Ладинии к разработке стандарта подключился «Всеобщий Союз Ладинов Доломитовых Альп» («Union Generela di Ladins dles Dolomites») и авторитетные исследовательские центры Istitut Cultural Ladin “Majon di fascegn” (долина Фасcа) и Istitut Cultural Ladin “Micurà de Rü” (долина Бадиа). Это облегчает внедрение новых норм, но, одновременно, оказывается и их слабой стороной, поскольку за пределами вовлеченных в процесс нормотворчества организаций всегда обнаруживаются оппоненты, видящие прежде всего недостатки предлагаемых норм.

Какое же реальное применение находят эти стандарты-артефакты? Смогли ли они, преодолев этап искусственно выстроенной системы, воплотиться в текстах? Сардинский стандарт использовался в некоторых официальных документах, исходивших от региональных властей, в сообщениях, выложенных на официальном сайте правительства Сардинии. К нему обращались и некоторые местные фирмы, представляя свою продукцию. Но, как признался один из основных разработчиков LSC Диего Корраине в беседе с автором статьи, «c'è molto localismo e poca disciplina» ‘во всем этом много местных черт и мало дисциплины’.

Обладающий наиболее долгой историей существования граубюнденский руманшский имеет несколько более широкую сферу применения: это официальные документы, как создаваемые и издаваемыми региональными административными органами, так и общегосударственные, объявления, разного рода инструкции, надписи на промышленных товарах и продуктах, детские книжки, где малое количество элементарного текста компенсируется обилием рисунков.

Отношение в обществе к таким нормам двойственное. Понятно, что они никогда не смогу заменить носителям родные говоры, но насколько позитивно их влияние? На этот вопрос однозначного ответа нет. Оставаясь предметом полемики, искусственные стандарты, по крайней мере, дают дополнительный повод, чтобы задуматься о положении миноритарных языков. Один из наиболее авторитетных исследователей современного сардинского, Массимо Питтау, высказал достаточно критическое отношение к Limba Sarda Comuna, заявив о необходимости сохранения двух сложившихся на острове литературных традиций – логудорской и кампиданской в письменной сфере, в устной же форме, по его мнению, следует изучать и культивировать местные, территориальные варианты.

Есть на территории Романии пример, когда, при достаточно выраженной территориальной вариативности, был избран иной путь развития письменной формы. Корсиканцы позиционируют свой язык как une langue polynomique ‘многосущностный язык’, считая возможным сохранять на письме многообразие локальных вариантов. Но на деле и там происходят нивелирующие процессы, правда, естественным образом и в устной сфере. По свидетельству заинтересованных лиц, на радио формируется un corse radiophonique élaboré – северо-западный по своей основе, но с яркими южными элементами, т.е. соединяющий в себе черты двух основных диалектных групп Корсики [9].

Подобного рода проблемы стоят перед многими малыми языками, и опыт синтезирования норм, который есть в романском мире, думаем, может быть полезным и для других языков. Уже упомянутый Массимо Питтау закончил свои размышления о ситуации с языком Сардинии сардинской пословицей: In caminu s'accontzat gárrigu ‘Повозка отлаживается в дороге’, имея в виду, что, каковы бы не были трудности пути, надо идти вперед. Малые языки, таким образом, ни в коем случае не должны останавливаться в своем развитии, а будущее покажет, насколько правильным и удачным был сделанный выбор.


1 Далее используются следующие сокращения: Rumantsch Grischun – RG, Ladin Dolomitan – LD, Limba Sarda Comuna – LSC.
2 Мы сознательно избегаем употреблять, говоря об этих языках, термин «диалект», который, в его традиционном понимании, предполагает противопоставление диалекта кодифицированному литературному языку. См. обзор проблемы в [2]. Подобное, иерархически организованное, отношение в описываемых регионах отсутствует. И ретороманский, и ладинский и сардинский существуют только как совокупность вариантов.
3 Строго говоря, есть пример, когда творчество выдающегося поэта, писавшего на миноритарном языке, было воспринято как образец и стало источником нормирующих тенденций. Речь идет о языке Фредери Мистраля, чей авторитет главы поэтической школы фелибров и Нобелевского лауреата в области литературы (1904), способствовал формированию «мистралевской» нормы для литературного окситанского языка восточной части Южной Франции (историческая область Прованс).




Литература

  1. Горенко Г.М. Социолингвистическая ситуация в Швейцарии. Ретороманский язык. М., 1998.
  2. Крючкова Т.Б. Еще раз о проблеме соотношения язык / диалект // Миноритарные языки Евразии. Проблемы языковых контактов. М., 2009.
  3. Нарумов Б.П. Ладинский – проблемы описания контактного ареала на северо-востоке Италии // Миноритарные языки Евразии. Проблемы языковых контактов. М., 2009.
  4. Раевская О.В. Современное положение ретороманского в Швейцарии // Малые языки Евразии: Социолингвистический аспект. М., 1997.
  5. Сухачев Н. Л. Языковое состояние граубюнденского ретороманского // Языки и диалекты Швейцарии. Л., 1990.
  6. Corraine D. Normativizatzione ortográfica de sa limba sarda // Revista de Filología Románica, N 17, 2000.
  7. Darms G., Dazzi A. Pledari e grammatica elementara dal rumantsch grischun. Chur, 1985.
  8. Gramatica dl Ladin Standard. Vich/Fascia, 2001.
  9. Jaffe A. Corse radiophonique élaboré et évaluation populaire : perspectives corses sur le purisme linguistique // Langage et société , N 112, juin 2005.
  10. Limba Sarda Comuna. Norme linguistiche di riferimento a carattere sperimentale per la lingua scritta dell’Amministrazione regionale Электронная версия porta-lim.com/mages/fr/sarde/limba_sarda_comuna.
  11. Pult Ch. Rumantsch Grischun: Bemerkungen zur Entwicklung und zur Akzeptanz der bündnerromanischen Einheitsschriftsprache // Holtus G., Kramer J. (hrsg.) «Rätoromanisch» heute: Kolloquiumsakten: Mainz, 20. 12. 1986. Tübingen, 1987.
  12. Schmid H. Criteri per la formazione di una lingua scritta comune della Ladinia Dolomitica. San Martin de Tor, 2000




MINORITARIAN ROMANCE LANGUAGES
AND THE DEVELOPMENT OF LANGUAGE NORM

I.I. Chelysheva

Summary

The article deals with the process of normalizing minority languages that operate as a set of structurally different variants. Nowadays linguists are developing a number of artificial standards for them taking into account the most typical features of the main variants.





Issn 1562-1391. Вопросы филологии. 2010, №1 (34)

Линия Лингвистического университета