Размер шрифта: A AA Цвет фона: Изображения: выкл. вкл.
Нравится

Заказать обратный звонок

Оставьте ваши данные
и мы Вам перезвоним в ближайшее время!

  • Регистрация абитуриентов лингвистического университета
  • МИИЯ онлайн
  • МосИнЯз - TV
  • Е-Студент. E-Student. Демо
Сегодня 18 июня 2018 года

Журнал “Вопросы филологии”

(свидетельство о регистрации № 018334)
Издается с 1998 года
Главные редакторы журнала –
ректор МИИЯ Э.Ф. Володарская
и директор Института языкознания
Российской академии наук
В.А. Виноградов.

Заместитель главного редактора –
В.Ю. Михальченко.
Ответственные секретари –
И.Г. Сорокина, Т.Б. Крючкова.
ПРОБЛЕМЫ ПЕРЕВОДА


М.Я. Цвиллинг

Межкультурные аспекты перевода в подготовке переводчика


«Язык и культура» – тема многогранная и неисчерпаемая, затрагивающая коренные проблемы интеллектуального и социального бытия человека, и каждая ее грань – объект для самостоятельных исследований и размышлений. В этой связи хочется отметить значительный вклад, вносимый в разработку этой проблематики международными научными конференциями «Язык, культура, общество», инициатором и бессменным организатором которых является Э.Ф. Володарская1.

В настоящей статье предпринята попытка ближе рассмотреть один из частных аспектов этого комплекса – вопрос о роли перевода как средства межкультурной коммуникации и о подготовке переводчика к исполнению этой роли.

Положение о том, что перевод, как межъязыковое посредничество, в то же время является и одним из основных видов межкультурной коммуникации, в настоящее время может считаться общепризнанным и в такой общей формулировке практически никем не оспаривается См., например, [4, 84; 11, 8; 2, 68 и сл.]. Очевидно, что партнеры по коммуникации, разделенные так называемым «языковым барьером», по определению принадлежа к различным языковым сообществам, в то же время неизбежно являются представителями различных «культур». Этот термин поставлен в кавычки, поскольку использован здесь условно, без однозначного и исчерпывающего определения. Поскольку языковое сообщество – реально существующая совокупность людей, некая социальная данность, то очевидно, что общность языка не может являться для нее единственным объединяющим признаком. Даже в традиции марксистской общественной науки, ориентировавшейся, как известно, на материальные факторы социального бытия, язык и культура рассматриваются как равнозначные факторы формирования нации2. Помимо языка людей в таком сообществе объединяет и многое другое, без чего не может функционировать «социальный организм», что вырабатывается и накапливается в процессе его развития, поддерживается и закрепляется в коллективной памяти, в частности, и с помощью языка. Эти вне- и околоязыковые сущности (материальные и нематериальные) в своей совокупности и образуют то, что принято именовать «культурой».

«Культура» – слово, мягко говоря, многозначное. Если отвлечься от совсем уж периферийных значений этой лексической единицы (разведение растений, выращивание бактерий и т.п.), то все равно на пути к дефиниции его значения, так или иначе, приходится строить некие семантические концентрические круги. В узком смысле (1) это – то, что в обыденной жизни понимается под объектом деятельности «министерства культуры» и иных подобных государственных и общественных институтов – главным образом, разные виды искусства в их профессиональном проявлении и их преломление в повседневности (вспомним достопамятную газету «Культура и жизнь»!). В более широком смысле (2),– это все то, что определяет поведение человека за пределами генетически заложенной программы, включая окружающую его среду, сформированную и преобразованную деятельностью бесконечной чреды сменявших друг друга поколений. Из этого широкого значения, в свою очередь, выводится как бы инструментальное использование этого концепта (3): «культура обслуживания», «культура строительства», «культура оформления документации» и т.п. Видимо, именно на этом фоне слово «культура» приобретает и оценочном звучание (4), ср. сочетания – «низкий уровень культуры», «культурный человек», «где ваша культура?» и т.п.

В языке как таковом, и в каждом конкретном языке в отдельности, все эти аспекты «культуры» находят свое самое непосредственное отражение.

Так, культура (1) в узком, условно говоря, художественном, значении фиксируется в виде слов-терминов (например, музыкальные инструменты, изделия художественных промыслов, развлечения и обряды, фольклорные произведения и др.), в виде комплексных когнитивных образов (мелодии, жесты, мизансцены), в виде диффузных ассоциаций (аллюзии, намеки, реминисценции). В форме тезауруса собственных имен (имена героев литературных произведений, реальных и легендарных создателей и исполнителей произведений искусства разнообразных жанров, названия культурных учреждений, культурно-исторические события и мн. др.).

Об отражении в каждом данном языке культуры в широком смысле (2) специально говорить даже не приходится, ибо социализация индивидуума, иначе говоря, формирование языковой личности протекает внутри этой этнокультурной среды, и все, что вне ее, на первых порах просто остается за пределами сознания. А затем, по мере узнавания, воспринимается как чуждое, странное (экзотичное), а при известных условиях – и как неприемлемое, а то и враждебное (отсюда феномен «культурного шока»). Собственно, именно данное, всеохватное, понимание культуры имеется в виду в первую очередь, когда межъязыковое общение по существу приравнивается к преодолению межкультурного барьера, поскольку этот фактор присутствует в любом акте общения, но далеко не всеми полностью осознается и учитывается в практике коммуникации. Как раз здесь во весь рост перед переводчиком и встает его посредническая задача.

Третья ипостась культуры – оценочная (3) – тесно переплетена с предыдущей, и в то же время она близко сходится с морально-этической составляющей поведенческих норм. Именно от степени овладения этой стороной культуры иноязычного сообщества во многом зависит успех опосредованного взаимодействия – неприятный (своим поведением или внешним видом) переводчик даже при формально правильном переводе способен вызвать о собеседника подсознательное противодействие и утрату желания к конструктивному сотрудничеству. Справедливости ради приходится, к сожалению, констатировать, что подобный эффект отторжения нередко вызывается даже не переводчиком, а непосредственно инокультурным участником общения, и тогда переводчик вынужден довольствоваться своего рода «буферной» ролью.

Участник коммуникации (в нашем случае – переводчик), успешно справляющийся со своими задачами в вышеуказанном смысле, естественно, положительно оценивается партнером, заслуженно получая эпитет высоко-«культурного» профессионала (не нужно смущаться, что этот эпитет с подобной же коннотацией применяется к водителю такси, официанту или продавцу) – во всех этих случаях «культура» (4) работает на обеспечение положительного эффекта при контакте.

Из всего сказанного, а также из уроков практического опыта следует, что в современных условиях для успешного выполнения переводчиком его посреднических функций ему, помимо собственно языковых знаний и соответствующих профессиональных навыков, требуется владение элементами «культурного тезауруса» обеих языковых общностей, контактирующих в акте коммуникации.

Наиболее сложной проблемой при этом оказывается усвоение культуры в широком смысле (2), так как человеку, выросшему в иной среде, просто негде было приобрести элементарные культурно-поведенческие стереотипы, у него нет того, что по-немецки (правда, обычно в несколько ином контексте) называют «Kinderstube» (букв. «детская»).

Понятно, что процесс профессиональной подготовки будущего переводчика должен в максимальной степени учитывать требования деятельности обучаемого как посредника в межкультурной коммуникации.

Для достижения этой цели необходимо предусмотреть овладение двумя взаимосвязанными комплексами знаний и умений, которые условно могут быть обозначены как поведенчески-процессуальный и материально-содержательный.

В первый комплекс входят, прежде всего, принятые в иноязычной культуре нормы коммуникативного поведения – специфика установления и поддержания зрительно-голосового контакта, мимика, жестикуляция, позы, голосовые модуляции и т.д. Большую роль в этом комплексе играет и тактика ведения диалога – допустимость реплик и возражений по ходу речи собеседника, а также способы неречевого выражения внимания, согласия, сомнения и многое другое.

Место связующего звена между обоими комплексами занимают речевые стереотипы общекоммуникативного назначения – приветствия, обращения, вопросно-ответные модели, стандартизованные способы выражения «условных» эмоций (напр., удовлетворение, радость, сожаление, разочарование, удивление), а также средства оформления просьбы, предписания, подчинения, отказа и других вариантов прагматического воздействия.

Основным содержанием второго комплекса являются знания относительно специфических предметов, явлений и процессов, характерных для образа жизни и интеллектуального арсенала носителей изучаемого языка, причем эти знания предполагают не только усвоение семантики соответствующих единиц, но и сопутствующих им коннотаций, их «концептуального ядра». Иными словами, здесь речь должна идти о лингвострановедческих реалиях в самом широком смысле – бытовых, исторических, фольклорно-литературных, общественно-политических, религиозно-этических, не исключая, конечно, и природно-географических.

Художественно-эстетическая ипостась культуры (1) как элемент формирования «вторичной личности» [9, 54 и сл.] билингва-профессионала выступает достаточно выпукло, и именно ее учет вызывает наименьшие трудности дидактико-методического характера в процессе обучения. Достаточно напомнить, что и учебный план переводческих факультетов предусматривает обязательное изучение истории литературы (правда, в меньшей мере – других жанров искусства и разделов культуры), и программы, тематические планы и списки обязательной литературы по курсу иностранного языка и материалы, используемые на занятиях по устному и письменному переводу («туда» и «обратно») насыщены конкретными сведениями культурно-страноведческого характера. Единого реестра такой информации, к сожалению, пока нет, но его составление, безусловно, является актуальной задачей лингводидактики. В определенной степени этот пробел заполняют существующие лингвострановедческие словари (напр.: [1; 6; 5; 3]).

Учитывая широко развернувшееся обсуждение вопроса о неразрывной связи языка и культуры, нераздельности межъязыковой и межкультурной коммуникации, хотелось бы в дискуссионном порядке обратить внимание на некоторую противоречивость такой постановки вопроса, способную привести к упрощенному пониманию стоящих перед нами задач.

Культура и язык отнюдь не изоморфны. Языковое сообщество – сложное и пестрое образование, обслуживающее не одну абстрактную (арабскую, английскую, испанскую, немецкую и т.д.) культуру, а сложный конгломерат, состоящий из регионально-субэтнических, социально-профессиональных, поло-возрастных групп, имеющий к тому же и диахроническое измерение.

С другой стороны, разные языки нередко в значительной мере оказываются атрибутами одной и той же полиэтнической или мультилингвальной культуры, да и вообще, границы культур и границы языков далеко не всегда совпадают между собой. Так, франкофония – это некая реальная общность, но тем не менее, едва ли, например, оправдано безоговорочно приравнивать, в лингвокультурном отношении франкоязычных африканских авторов к авторам из Франции. С другой стороны, при конфронтации с такой самобытной культурой (или гиперкультурой) как китайская, меркнут лингвокультурные различия между носителями европейский языков. И едва ли в этом случае справедливо требование максимальной нейтрализации межкультурных расхождений при общении и переводе – их знание и учет необходимы во избежание «культурного шока», но обе стороны вправе оставаться самими собой.

Особое место в межъязыковых соотношениях занимают социально-групповые культурные коннотации (примеры: тельняшка, скабарь, автолайн, «орден Сутулова [сутулого]», шкраб, биндюжник; нем. Prokurist, Piefke, Knobelbecher, Tante-Emma-Laden, Chantönligeischt, Smutje; карточные, настольные и подвижные игры, ругательства, анекдоты и пр., и пр., и пр.) и с другой стороны – разные образы для обозначения одинаковых концептов: заяц – blinder Passagier, в белый свет как в копеечку – eine Fahrkarte schießen; или наличие словесного образа в одном языке при отсутствии его в другом: нем. Eselsohren, рус. закусить (напиток едой)2. Особо острую проблему при переводе представляют региональные варианты языка, диалекты и географически связанные формы просторечия. Так, можно утверждать, что для немецкой языковой общности диалект – факт коммуникативной культуры. Использование персонажем литературного произведения того или иного диалекта является одной из определяющих черт его личностной характеристики, с большим трудом воспроизводимой в переводе на другие языки, в частности, на русский.

Языковое отражение межкультурных различий на всех уровнях социальной таксономии практически неисчерпаемо, но их этого не следует его непознаваемость. Обучение вводит будущего переводчика в эту сферу лингвокультурных знаний и прививает ему вкус к неограниченному совершенствованию и специализации в будущем. Переводчик-билингв, являясь как бы «удвоенной» языковой личностью, должен научиться воспринимать иноязычную текстовую деятельность с позиций инофонной лингвосоциокультуры, с тем, чтобы потом перейти на родной языковой и социокультурный коды … «переключаясь» с процесса понимания на творческую и профессиональную деятельность перевода…»[9, 205].

Эффективное внедрение соответствующего материала в процесс подготовки специалиста-переводчика – задача достаточно сложная и ответственная. Помимо традиционных форм преподнесения знаний (лекции, семинары, практические занятия) большую роль должны сыграть различные творческие задания, подготовка деловых игр – инсценировок, анализ кино- и видеоматериалов, кооперация с партнерами – студентами в странах изучаемого языка (в частности, с помощью мультимедийных средств). Наконец, last not least, незаменимым фактором усвоения учащимся культурной компоненты его будущей профессии, овладения компетенцией полноценной межкультурной коммуникации является пребывание в стране изучаемого языка – в качестве стажера, туриста или на иных доступных условиях, как, например, распространенная в западном мире работа на условиях «au pair». В германских университетах для обучающихся по лингвистическим специальностям в учебном плане предусмотрен обязательный «зарубежный семестр» (Auslandssemester), без прохождения которого студенты не допускаются к выпускным экзаменам.

Однако, основным требованием все же следует считать повседневное внимание к межкультурным аспектам перевода на всем протяжении профессионального обучения и при всех формах работы – как аудиторных, так и внеаудиторных.


1 Конференция регулярно проводится начиная с 2001 г. Последняя, V международная конференция состоялась в сентябре 2009 г. [7].
2 Нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, сложившаяся на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры». [8, 294.]
3 Ряд проблем, связанных с передачей конкретных лингвокультурных реалий автор рассматривает в статье «Переводческие сюрпризы (Непредсказуемое в устном переводе)». [10, 102–115].
4 Яркий пример – разговор мюнхенца Перманедера со служанкой и госпожой Будденброк, одна из которых говорит на нижненемецком диалекте, а другая – на литературном языке в севернонемецкой произносительной форме (См. [12, 311 и сл.]).




Литература

  1. Американа. Англо-русский лингвострановедческий словарь / ред. Чернов Г.В. Смоленск, 1996.
  2. Комиссаров В.Н. Современное переводоведение. М., 2001.
  3. Куликов В.И., Мартиневский Г.И., Ладисов А.И. Немецко-русский иллюстрированный лингвострановедческий словарь. Минск, 2001.
  4. Латышев Л.К. Перевод: проблемы теории, практики и методики преподавания. М., 1988.
  5. Мальцева Д.Г. Германия: Страна и язык. Лингвострановедческий словарь. М., 2000.
  6. Муравлева Н.В. Австрия. Лингвострановедческий словарь. М., 1997.
  7. V международная конференция «Язык, культура, общество». Москва 24 – 27 сентября 2009 г. Тезисы докладов. Научный редактор Э.Ф. Володарская. М., 2009.
  8. Сталин И.В. Марксизм и национальный вопрос. Сочинения, т. 2. М., 1953.
  9. Халеева И.И. Основы теории обучения пониманию иноязычной речи. М., 1989.
  10. Цвиллинг М.Я. О переводе и переводчиках. М., 2009.
  11. Швейцер А.Д. Теория перевода. Статус, проблемы, аспекты. М.,1988.
  12. Mann T. Die Buddenbrooks. Berlin, „Deutsche Buchgemeinschaft“. 1909.




CROSS-CULTURAL ASPECTS OF TRANSLATION IN TRANSLATORS TRAINING

M.Ya.Tsvilling

Summary

The article discusses the problems related to cross-cultural dissimilarities to be overcome by translators in the course of their professional activity. By way of specific examples the author shows various types of such dissimilarity relating them to German and Russian languages correlation. In conclusion, the author provides proposals optimizing translators’ training in the light of their role as mediators in cross-cultural communication.





Issn 1562-1391. Вопросы филологии. 2010, №1 (34)

Линия Лингвистического университета